Гренландия. Остров, на котором абортов больше, чем родов

В Гренландии один из самых высоких в мире показателей количества абортов. Примерно половина забеременевших женщин принимает решение не рожать ребенка. Почему? 

Таких историй в Гренландии много.

"Я ни секунды не сомневаюсь в таких случаях. Мы спокойно обсуждаем аборты, я помню, как в последний раз, когда сделала его, рассказала об этом моим друзьям и родственникам", - говорит в интервью Би-би-си 19-летняя Пия* из Гренландии.

За последние два года у нее было 5 абортов.

Getty Images
Getty Images

"Обычно мы стараемся предохраняться, но иногда забываем. Сейчас я совсем не готова иметь ребенка. Я колледж заканчиваю в этом году", - говорит Пия, которая живет в столице Гренландии Нууке.

По данным официальной статистики, ведущей учет с 2013 года, ежегодно в Гренландии рождается 700 детей, и делается 800 абортов. С чем связан столь высокий уровень прерываний беременности?

"Никакого позора"

Гренландия - крупнейший остров в мире, но население его невелико, всего 55 992 человека (по данным на 1 января 2019 года).

Более половины женщин, которые беременеют, решают не оставлять ребенка. На каждую тысячу женщин приходится в среднем 30 абортов.

Для сравнения во всей Дании на тысячу женщин - около 12 абортов. И это при том, что несмотря на существующее самоуправление, Гренландия остается де-юре территорией Дании.

Read more...Collapse )

Церковные битвы – аналитический портал ПОЛИТ.РУ

Вице-губернатор Свердловской области Сергей Бидонько заявил, что никто не собирается останавливать строительство храма святой Екатерины на месте сквера в центре Екатеринбурга, сообщает Е1.Ru. По его словам, «Русская медная компания» 14 мая оформила все документы и получила разрешение на строительство. Бидонько призвал защитников сквера проводить только согласованные акции протеста. Заявление чиновника прозвучало по итогам встречи сторонников и противников строительства храма в резиденции губернатора Евгения Куйвашева. Встреча проходила в закрытом режиме.

Накануне акция противников строительства церкви Святой Екатерины на месте сквера возле Театра драмы в Екатеринбурге обернулась столкновениями между ее участниками и «защитниками храма», которых местные СМИ и telegram-каналы называют «спортсменами». Изначально храм собирались строить на площади Труда, затем — на насыпном острове в акватории городского пруда. Его возведение запланировано к 300-летию Екатеринбурга, которое будет отмечаться в 2023 году.

Автор: Прокудин-Горский - Library of Congress, Общественное достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=7117470
Автор: Прокудин-Горский - Library of Congress, Общественное достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=7117470
Read more...Collapse )

Константин Киселев вернулся из сквера

Константин Киселев
Вернулся из сквера. Впечатления сегодня, завтра на свежую голову об опросе и перспективах. И вновь по пунктам.

1. Очень много людей. Вновь тысяч пять. Но вновь четвертый день не похож на предыдущие три. Сегодня больше музыки, больше точек, кругов притяжения. Одни играют в волейбол. Другие бросают тарелку, благо место есть. Минимум три площадки поющих, подпевающих и слушающих. Очень круто. Поют Сплин, Шевчука и много кого, мне близкого. На одной из площадок звучит гимн России.

Да, вот такое разнообразие. От гимнов официальных до гимнов свободе.

2. Пришли впервые два депутата Госдумы . А.Альшевских и П.Крашенинников. Наконец-то пришел Е.Ройзман. И появился, что очень значимо, глава города Александр Высокинский.

Появление официальных лиц объяснимо, ибо ситуация начинает меняться.

Отношение ко всем разное. За Е.Ройзманом ходят хвостиком, А.Высокинскому кричат "в отставку" и "позор". У А.Альшевских что-то спрашивают. Это предсказуемо. Но слова никого из них не могу комментировать, так как просто ходил с людьми, беседовал, рассказывал.

3. Какая-то запредельная вежливость. Запредельная в своей нормальности. Вежливость норма, о чем иногда мы забываем, а здесь все настолько лояльны друг к другу, настолько предупредительны, настолько вежливы, что невероятно. И при этом искренни - любая фальшь отторгается. Люди по звуку голоса, плечом, взглядом, локтем фальшь чувствуют.

Read more...Collapse )

Неописуемая жесть. Каким было кино при Сталине!

reposted by makingcocoa
Здравствуйте, друзья. Хочу поделиться с вами своим новым увлечением: уже несколько недель перед сном я смотрю советские фильмы 30-х годов (особое внимание к лентам 36-38 годов, угадаете почему?). Как можно вникнуть вглубь тех времен, если не при помощи кинематографа? В нем отражены тенденции и настроения куда точнее, нежели в учебниках истории. Учебник можно переписать, а вот снятое кино пройдет на пленке нетронутым сквозь века, пронеся с собой дух времени через любую номенклатуру. И в этом плане сталинские фильмы весьма показательны. Нет никакой нужды читать исторические книжки о той эпохе, или слушать чье-либо мнение — весь этот хлам всегда ангажирован временем и идеологической принадлежностью вещателя. Посмотри истекающие пропагандой сталинские фильмы, и ты поймешь, сколь жуткое тогда было время, а также сам сможешь ответить на вопрос: действительно ли на Сталина клевещут клятые буржуины, или же все было несколько иначе?

Итак, предлагаю вам сегодня вместе со мной погрузиться в самые мрачные глубины сталинской пропагандистской жести по мотивам кинолент той эпохи. И вам станет ясно, чего на самом деле хотел наш Йося и что вкладывал своей суровой рукой в мозг кинопотребителю. Поехали.

Read more...Collapse )

Robin Coste Lewis "Math"



And then (at some point) as you step more vigilantly into the middle of your life, you begin to realize that they are all dead.

Or more honestlyCollapse )

(it takes even more years), you begin to realize that—perhaps—they are not all supposed to be dead. Or. You still remember. You can still feel yourself there. Standing. Knee-deep. In cement. A particular square on the sidewalk. There were dandelions. That odd, eternal sun. When a dear friend, your sister’s best-best friend—drives by—stops her car in the middle of the street. And then tells you. Screams out of her car window. And says it: your first beloved—that boy for whom you were slowly unfolding yourself from inside outward—that boy, whom you had yet to kiss, but would one day soon kiss certainly—that monumental boy, who smiled at you differently—that boy—had just been shot and killed. By strangers. Just for fun.

You are fourteen. And it is the beginning—it is the very first day—when the World confirms that new gleam of suspicion layered on the surface of the dark violet lake inside, that, Yes, slaughter is normal.

Slowly, over the years, you train yourself not to want this—
you—a body in your bed with whom you can have a real conversation—a body with whom you can walk anywhere, talk anywhere, hear anywhere. At some point, you gave up expecting to be understood. English was too many red languages at once. And History was just a very small one—a ledger, and always in the black. You took out your sheerest sword. Your tongue: a sheath of arrows.

Perhaps, not by coincidence—once you began to trip around fifty’s maypole—you and your sister find together the courage to do the math: of all the boys whom you had known as children, at least eighty-percent were all either missing, in jail, or dead. Blood on the streets, bullets in the walls, the police always flying overhead. In your head. You thought it normal. When boys disappeared, were shot, killed, cuffed or thrown onto a black and white hood for simply walking down the sidewalk. Or asking merely:
What have I done? Normal. As expected as the orange poppies, your quiet state flower, blossoming on the side of the streets year-round.

And then. Finally. You and I. Our bodies. Together. For a few hours: Time loves me. Every minute a gift so tender, each second announces itself. And then, just as quickly, equally: every second is stolen—erased—washed away—
you. I understand, somehow, it will be another four years until I see you again. We walk through the night, arm and arm, across the wet sidewalk, and—besides my son—I am the happiest I have ever been with another person. But it is a silence. A happiness that rare. Unexpected. Quiet. And I wait. And wait. And no one shoots you afterward. Or. Maybe this night was God’s way of saying to me—finally: Yes, I do realize you exist. And this one night—just this one night—is all the complete happiness you can ever expect from Me.

About This Poem

“I am grieving the collapse of honor, ethics, a generous morality. I am trying to understand my historical place in time. I feel intensely grateful that I was raised within an Old-World cultural practice, which believed deeply that there are no greater human commodities than integrity, respect, humility, and pleasure. I am growing increasingly suspicious that gratuitous violence is what it means primarily to be human. I am disappointed—in myself and in my species. I would like to go on loving forever. Every day that I remain alive is, for me, a true and mysterious gift.”
Robin Coste Lewis

Tags:

Какой телескоп построить?

Илья Хель, "Хай-Ньюз":
Почему мы не можем найти новые планеты в Солнечной системе

"История астрономии была историей отступающих горизонтов.Collapse )Изобретение телескопа вывело нас за пределы возможностей невооруженного глаза, к миллионам (и миллиардам) звезд нашего Млечного Пути. Применение фотографии и многоволновой астрономии к телескопам вывело нас за пределы нашей собственной галактики в далекие «островные Вселенные», населяющие все пространство, к которому мы можем получить доступ. Тем не менее, несмотря на все, что мы знаем о далекой Вселенной, в нашей Солнечной системе могут быть неоткрытые миры. Как же так?

Если ученые могут использовать телескопы для охоты на планеты, галактики, экзопланеты и прочая прочих, почему они просто не могут взять и просканировать нашу Солнечную систему в поисках отбившихся от центра «планет Х» и других небесных тел?

Есть ключевое слово, которое вам нужно понять, прежде чем мы займемся этим вопросом: величина. С астрономической точки зрения каждому объекту присуща яркость, определяемая количеством испускаемого им света. В случае с объектом вроде нашего Солнца, это касается его собственной светимости, потому что Солнца создает энергию и испускает ее во всех направлениях. В случае с объектами вроде нашей Луны, это касается ее отраженного света, потому что у нее нет собственной светимости.

Если вы посмотрите на Луну в фазе полумесяца, вы сможете разглядеть поверхность, которая не освещена Солнцем. Это не то чтобы трюк атмосферы Луны (потому что у нее ее практически нет), а так называемый пепельный свет Луны: солнечный свет отражается от Земли и падает на Луну.

Разница в яркости между этими примерами показывает, насколько велика разница между отраженным светом и собственным светом.

Но есть и другая деталь, которая подчеркивается различиями яркости между Солнцем и Луной, а также Луной и всем остальным на ночном небе. Луна не имеет права быть ярче, чем звезда, планета или галактика в небе, исходя из собственной жалкой величины. По сути, Луна — самый тусклый объект, видимый невооруженным глазом из любой точки Земли. И все же, она выглядит ярче всего, кроме Солнца.

Причина этого в том, что Луна находится очень близко, и что ее собственная яркость не совпадает с наблюдаемой — или видимой — яркостью.



Чем дальше находится объект, тем менее ярким он кажется. Однако это не то чтобы какое-то общее правило, которое применяется, это количественная зависимость, которая позволяет нам определять, насколько ярким или тусклым кажется объект в зависимости от расстояния до него. Проще говоря, яркость (b) падает как обратная величина квадрата расстояния или b ~ 1/r².

Разместите объект вдвое дальше и его яркость упадет в четыре раза. Разместите в десять раз дальше — и упадет в сто раз. Разместите в тысячу раз дальше, яркость упадет в миллион раз.

Для любого объекта, который излучает собственный свет, эти два фактора определяют видимую яркость: внутреннюю яркость и расстояние до наблюдателя.

Эти два фактора, возможно, самые важные, которые следует учитывать при определении типа телескопа, который будет строиться. Хотите увидеть что-то более тусклое? Вам нужно будет собрать больше света, а значит потребуется телескоп побольше, либо придется наблюдать за одной точкой неба дольше.

Если бы деньги и технологии не имели значения, вы бы каждый раз выбирали большой телескоп. Соберите телескоп в два раза больше, и вы не только соберете в четыре раза больше света, но и удвоите разрешение. Чтобы собрать в четыре раза больше света, наблюдая дольше, нужно потратить в четыре раза больше времени и не получить почти никакой прибавки в разрешении.

Самые большие телескопы, которые у нас есть, способны просматривать объекты с максимально возможным разрешением и определять их детали в кратчайшие сроки.

Есть также соображение поле обзора. Какая у вас цель? Увидеть самый тусклый объект из возможных? Или увидеть максимально возможное поле Вселенной?

Здесь придется идти на компромисс. Ваш телескоп может собрать определенное количество света, просмотрев небольшую область с большой точностью или большую область с небольшой точностью. Подобно тому, как микроскоп может удвоить увеличение, вдвое уменьшив диаметр поля зрения, телескоп может заглянуть глубже во Вселенной, сузив свое поле обзора.

Различные телескопы оптимизированы для разных целей. Но компромисс будет очень серьезным. Если мы хотим заглянуть как можно глубже, нам придется выбрать один очень небольшой регион неба.

Это хаббловское чрезвычайно глубокое поле. Крошечная область пространства просматривалась на разных длинах волн в общей сложности 23 дня. Количество информации, которую мы выудили, просто поражает: мы нашли 5500 галактик в этом крошечном клочке неба. Самые тусклые объекты в этом клочке буквально в 10 000 000 000 раз слабее, чем то, что вы можете увидеть на пределе своего невооруженного глаза.

Благодаря зеркалу большого диаметра, наблюдениям на разных длинах волн, расположению в космосе, большому увеличению и небольшому полю зрения, «Хаббл» смог обнаружить самые тусклые галактики, которые только можно разглядеть. Но и этому есть цена: этот снимок, на создание которого потребовалось 23 дня, включает всего 1/32 000 000 часть неба.

С другой стороны, можно посмотреть и так. Этот снимок был сделан с помощью телескопа Pan-STARRS, который каждую ночь просматривает все видимое небо со своего места на Земле. Он сопоставим по размерам с космическим телескопом Хаббла, но оптимизирован для съемки в широком поле, выбирая больший охват неба вместо увеличения.

Как следствие, он может обнаруживать объекты, расположенные практически в любой части неба; только крайний южный полюс отрезан из-за расположения телескопа в северном полушарии. Pan-STARRS захватывает 75% неба и прекрасно регистрирует изменения между точками света. Он может находить кометы, астероиды, объекты пояса Койпера и многое другое. Но эти объекты должен быть в тысячи раз ярче, чем самые тусклые из тех, что находит «Хаббл».

Как бы нам ни хотелось, мы не можем просто исследовать всю внешнюю Солнечную систему с необходимым приближением, чтобы найти все, что в ней есть. Сверхглубокий, сверхтусклый обзор всего неба, вероятно, никогда не будет возможен из-за технологических ограничений; мы можем видеть тусклое в узком диапазоне или яркое в широком, но не оба варианта одновременно.

Существует также еще один ограничивающий фактор, который уходит корнями в начало: эти объекты отражают только солнечный свет. Если вы посмотрите на внешней Солнечной системе на два идентичных объекта, но один будет в два раза дальше, чем другой, он будет в шестнадцать раз тусклее. Это связано с тем, что со временем солнечный свет попадает на далекий объект и тот становится ярче на четверть, но затем отраженный свет должен пройти в двое большее расстояние до наших глаз, в результате чего общая видимая яркость падает как b ~ 1 / r⁴. Даже если бы в облаке Оорта находился мир размером с Юпитер, мы бы его не нашли.

У нас есть множество телескопов, способны видеть невероятно тусклые объекты, но нам нужно знать, куда их направить. У нас есть множество телескопов, способных обозревать огромные участки неба, но они могут видеть только яркие объекты, а слабые — нет. Что касается объектов в нашей собственной Солнечной системе, поскольку они отражают солнечный свет, а не излучают свой собственный, их нельзя увидеть никаким современным телескопом, если они окажутся за определенным расстоянием.

Получается, что несмотря на все наши знания о Вселенной и нашей собственной планете, задворки нашей Солнечной системы могут всегда оставаться для нас кладезем сюрпризов.

Какой телескоп будем строить?

https://hi-news.ru/research-development/pochemu-nashi-teleskopy-ne-mogut-najti-devyatuyu-planetu.html

Я пишу, следовательно, понимаю

"Женщина постоянно изучает себя. ... В женском мире очень важны разговоры, через них женщина понимает, проговаривает себя. Каждой женщине необходимо понять ее внутреннюю сущность, формирующуюю все информационное поле вокруг. Тогда она встанет на путь реализации своего предназначения. И если в домашнем окружении не привита культура длительных бесед с мужчиной, то женщина не понимает ситуацию.Для понимания ситуации женщина нуждается в проговаривании. Писать, описывать события - еще один женский способ понимания ситуации. Это может быть собственная книга, дневник, либо должен появиться тот, кому женщина должна начать писать,если в ее ближайшем окружении отсутствуют близкие ей люди, с которыми она может откровенничать". (Константин Бордунос, "Мужчина и женщина", изд-во "Жигульский", 2018) - орфография изменена при перепечатывании, у К.Б. - "Женщина" и "Мужчина", каждый раз с большой буквы)

Коллаж: Сергей Рожин, Екатеринбург